Город был охвачен страхом

16.01.2013, 22:49    просмотров: 3258

В истории любого города, страны и народа есть разные страницы. Чем-то принято гордиться, что-то вспоминать не хочется. И все же мы должны знать свою историю такой, какой она была на самом деле. В газете «Город» мы опубликовали материал о бердянце Федоре Кононенко, ставшем героем-летчиком еще в годы гражданской войны. Материалы о нем нам предоставил Олег Константинович Князев. Он наш земляк. Его мать была коренной жительницей нашего города.

Сейчас Олег Константинович живет в Москве. Но детские и юношеские годы он провел в Бердянске. Это был как раз тяжелейший в истории города период оккупации и послевоенного восстановления. И мы не могли не поинтересоваться личными воспоминаниями Олега Константиновича о том времени.

Послевоенный Бердянск

Захватчики раздали бердянцам огороды

– Герой гражданской войны Федор Кононенко был братом материного отца, то есть ее дядей, – начал свой рассказ Олег Князев. – Когда мама закончила в Бердянске семилетку, дядя, Федор Кононенко, забрал ее и устроил в Тушинский авиационный техникум. В 1934 году она его закончила, получила специальность электротехника и была направлена на работу в Балашовскую летную школу. Там она встретила моего отца. А когда незадолго до войны Балашовскую школу расформировали, они вместе приехали в Бердянск. Работать устроились на Азово-Черноморский завод. А жили в доме по ул. Свободы. 

Когда началась война и стало ясно, что немцы захватят Бердянск, началась эвакуация предприятий. Отец с оборудованием Азово-Черноморского завода выехал раньше, а мы с мамой должны были ехать за ним последним эшелоном. Однако доехали мы только до Полог. Тут выяснилось, что немцы прорвали фронт и отрезали нас. Пришлось возвращаться обратно в Бердянск.

– Олег Константинович, старожилы рассказывали, что среди бердянцев были такие, кто встречал немцев в городе цветами. Правда это?

– Я не буду ни опровергать, ни подтверждать. Лично я не видел. Хотя улица Свободы в то время была оживленной магистралью. Войска уходили и приходили по этой улице, так как она вела к выезду из города. По этой же улице гнали и на расстрел. Все это на моих глазах. Но хорошо помню, что после ухода наших Бердянск довольно долго оставался без всякой власти. Город захлестнула волна мародерства. Помню, на маслобойне масло черпали так, что какого-то мужчину утопили. Он упал в бочку с маслом, никто ему не помог. Люди продолжали черпать масло, даже когда тело этого мужчины там плавало.

– А как выживали бердянцы в годы оккупации? Об этом в советские времена говорить не принято было, но людям в городах, захваченных врагом, ведь нужно было что-то есть. Я понимаю, прокормиться в селе, наверное, проще было рыбакам, а остальное население?..

– Когда пришли немцы, они стали раздавать населению огороды. Кормиться ведь действительно было нечем. Что касается рыбаков, то им, я думаю, тоже было не сладко. В годы оккупации рыбы много не было. Немцы не разрешали просто так выходить в море. Вдоль берега были выстроены доты. Один из них – на Приморской площади, как раз напротив парашютной вышки, которая стояла на месте памятника Ленину. Доты были также на Курорте и в ряде других мест. Немцы боялись высадки десанта.

Кроме того, в городе проводился и ряд других строительных работ. Выполняло эти работы местное население. Немцы сумели запустить ряд предприятий, тот же Азово-Черноморский завод. В годы оккупации моя мать вместе со многими другими бердянцами работала там, потому что нужно было как-то выживать. Ведь гражданское население было не виновато в том, что Красная Армия так далеко отступала. Вот так и выживали. А от угона в Германию мою мать, спасибо, спас врач Годлевский. Он выдавал справки о болезнях. Благодаря ему многие бердянцы остались в городе и не были угнаны.

– В прошлом году один из ветеранов рассказывал мне о том, что немцы очень четко следили за санитарным порядком в городе, строили дороги.

– То, что в период оккупации в Бердянске всегда было чисто – это точно. Городской зимний театр действовал… Но в Бердянске ведь были не только немцы. В городе расквартировывались перед отправкой на фронт в основном румынские части. Один офицер с денщиком стоял и у нас. Эти завоеватели были обычными бедными крестьянами. Офицеры еще более-менее, а рядовые румыны – сплошь беднота. Предел мечтаний для них – вернуться с войны и иметь велосипед, патефон и часы... 

 

Самыми тяжелыми оказались последние дни оккупации

– Если говорить об оккупации, Вам, тогда еще ребенку, что больше всего запомнилось? Какой период был самым тяжелым?

– Это самые последние дни, когда немцы жгли город. Нужно признать, никакого героизма в этот период не было. Горожан охватил страх. Местному населению было предписано собраться в колоны и двигаться на Мелитополь. Ничего хорошего от этого приказа не ждали. Но кто-то выполнил его, кто-то ушел в камыши, виноградники и прятался. Никаких боевых действий не проводилось. Немцы уходили сами и беспрепятственно разрушали Бердянск. Люди знали, что город жгут, но никто этому даже не пытался препятствовать. А между тем, команды поджигателей были весьма немногочисленны. Процесс выглядел следующим образом. По улицам двигался автомобиль с цистерной, наполненной бензином. Помимо водителя в таких командах был один, максимум два человека. И вот водитель оставался за рулем, а другой немец брал ведро, наливал в него бензин, подходил к дому, разбивал палкой окно, выплескивал внутрь бензин и поджигал его. Многие дома в Бердянске  (и наш в том числе) были выстроены в виде буквы «П». Поджигали их немцы с фасадной части. И отсюда огонь уже распространялся по всему дому. 

Зная это, бердянцы заранее прямо из окно выставляли свои вещи во дворы и там их оставляли, а сами убегали. Сжигать все это у немцев не было ни времени, ни сил. Единственное, что они делали – это после поджога заходили во дворы и проверяли, что там творится, нет ли кого. 

В нашем доме скрывалось двое неизвестных. Я лично не знал, что это за люди. До сих пор интересно, кто они. Когда немцы стали жечь дом, эти двое выпрыгнули во двор и попытались спрятаться среди выставленных вещей. Однако немцы их заметили и убили. Я все это хорошо помню, потому что вместе с дедом и матерью мы стояли рядом с домом, наша как раз была фасадная часть. Когда немцы подошли, мы их просили не жечь дом. Однако они проигнорировали наши просьбы, а когда подожгли дом, поставили нас к стенке. Один навел на нас автомат и сказал: «Либо уходите на Мелитополь, как было приказано, либо расстреляем». Мы сказали, что выполним приказ. В это время весь город уже был в дыму от пожаров, рядом немцы взрывали Первомайский завод, моросил дождь... По Свободе мы дошли до ул. К. Маркса и свернули по ней в сторону ул. Коммунаров. А тут нам на встречу едет кавалерист. Мы решили спрятаться и нырнули в близлежащий сарай. А там уже человек 50 прячется. Целый день сидели, выходили по одному, чтобы посмотреть и узнать, что происходит. Питались все это время виноградом. Он стоял в сарае в большом чане. 1943 год был очень урожайным на виноград, я это хорошо запомнил.            

 

Пляж у Мерликовой балки много лет был усыпан костями расстрелянных людей

– А когда наши вошли в Бердянск, какие чувства все переживали?

– Я помню, мы, мальчишки, ждали, представляли наших солдат эдакими бравыми молодцами, красавцами. А увидели… – это не передать словами. Солдаты были голодные, измученные, оборванные, на ногах у большинства не сапоги, а обмотки. К тому же бердянцам тогда было не до радости и смеха. Большая часть города, особенно центр, была разрушена полностью. Наш дом сгорел. Мы еще сложили все носильные вещи в подвал в металлический сундук. Закрыли крышкой. Однако от жара все вещи просто истлели, и мы остались в зиму не только без крыши над головой, но и без теплых вещей. Самое тяжелое время – это были годы после освобождения. Свои дома бердянцы восстанавливали сами. Наш дом мы ремонтировали три года. Резали камыш, делали из него такие сплетенные маты и эти маты обмазывали глиной. Так возводились стены. Перекрытие делали из досок от больших ящиков.

Как минимум два-три года в городе не было электричества. Не было керосина, и мы пользовались карбидными лампами. Топить дома тоже было нечем. Угля не хватало. В качестве горючего материала использовали какие-то деревянные отходы. Ну а с водой… с водой в Бердянске всегда было плохо. 

Проспект был разрушен полностью. Помню, мы развлекались тем, что бегали с мальчишками на развалины старой типографии. Она находилась на пр. Победы напротив того места, где сейчас кинотеатр «Космос». Там мы искали типографские шрифты, после чего плавили их и отливали разные фигурки.

На Мерликову балку после войны купаться никто не ходил лет 15. Расстрелянных здесь в 1943 году людей никто не перезахоранивал. Никаких памятников никому здесь тогда не ставили. А не ходили мы сюда потому, что море размывало берег и вымывало останки убитых людей. Берег был усеян костями, черепами. Поэтому место это было не из приятных. 

Универ после войны

 

Утро начиналось с грохота – инвалиды направлялись на рынок просить милостыню

– Говорят, что даже через 10 лет после освобождения Бердянск все равно мало отличался от того, каким бердянцы увидели его в сентябре 1943 после пожара.

– Это правда. Город стоял в руинах очень долго. Картину разрухи усугубляло большое количество искалеченных людей. В город вернулось огромное количество инвалидов войны. Это страшное зрелище. Каждое утро начиналось с грохота. Это инвалиды, кто на костылях, кто без ног на деревянных каталках (знаете, низкие такие на колесиках, в фильмах, наверное, видели) – все направлялись на рынок просить милостыню. 

– Милостыню?

– Да, милостыню. Отношение государства к тем, кто его защищал и получил на войне увечье, было жутким. Они были брошены на самовыживание. Мой дядька, вернувшийся с войны инвалидом, был избран председателем кассы взаимопомощи при собесе. Нет, через собес особой поддержки не было. Просто касса взаимопомощи там находилась, а сам собес размещался в то время на ул. Дюмина. В кассу взаимопомощи собирались взносы, которые тратились на общие нужды, в том числе на поддержку инвалидов. С помощью этих средств решались и вопросы снабжения. Помню, через кассу взаимопомощи у рыбаков покупалась рыба. И с этой рыбой дядька ехал в Донбасс на шахты. А оттуда возвращался с углем.

– То есть это был своего рода бартер?

– Нет, рыбу возили только для того, чтобы шахтеры направили в Бердянск вагоны с углем. А здесь уголь уже продавали. Разгрузка происходила на ул. Горького – на набережной. Сюда и отсюда тянулся весь город с тачечками. Здесь покупали уголь и шли обратно. Так было где-то года до 1950. 

Отстраиваться город начал только после того, как в Бердянск стали возвращаться эвакуированные предприятия. Помню, одними из первых в городе были выстроены два красных кирпичных домика по ул. К. Маркса на квартале между ул. Дюмина и пр. Победы. Один дом был предназначен для директора Первомайского завода, второй – для главного инженера. А в целом город залечивал нанесенные войной моральные и материальные раны очень долго.

 

P.S. Воспоминания Олега Константиновича Князева перекликаются с воспоминаниями других бердянцев. Наверняка многое из того, что мы знаем сегодня и о чем предпочиталось не говорить в прежние времена – вещи малоприятные. Но мы должны знать правду о себе и о нашей истории. В летописи Бердянска немало славных страниц, но мы обязаны помнить и о тяжелых временах, овеянных горем, переживаниями и отчаянием. Мы обязаны знать о том, что наряду с врачом Годлевским, спасавшим бердянцев от угона в Германию, были и такие горожане, кто снимал пальто и шубы с убитых в Мерликовой балке евреев. Такова суровая правда жизни, и от нее нельзя прятаться за блеск придуманных легенд.

Павел ИЩУК



Читайте также:



Партнерские новости:

Loading...

Для добавления комментария Вам необходимо войти под своим логином или зарегистрироваться.